|
Общение с А.Н. Леонтьевым сразу произвело на меня сильное впечатление. Я в нем увидел преобразователя нашей науки. В этот период жизни Алексей Николаевич для меня очень многое значил. Ленинградская лаборатория, в которой я прежде работал, дала мне некоторые (и достаточно прочные) профессиональные навыки: я умел вести психологический эксперимент, знал, как его планировать, как излагать его результаты. Но при этом цель эксперимента как-то оставалась вне моих задач, все шло в рамках существующих и заранее известных теорий. Я владел экспериментом, воспроизводящим теоретические установки, а у Леонтьева я начал понимать, что есть эксперимент, создающий новые теории.
Мой руководитель, не интересуясь тем, что я слабо владею иностранными языками, предлагал мне статьи и книги преимущественно на французском языке, которые я должен был прочитать. Я часами просиживал, работая со словарем, но все-таки прорабатывал их и даже написал реферат по французским источникам. Читал я и немецкую литературу, по теме, которая была мне дана,— это главным образом работы К. Левина. А.Н. Леонтьев не требовал отчета о прочитанной литературе.
Он охотнее выслушивал мои критические соображения по прочитанному. По-моему, такой способ работы позволяет аспиранту в таких беседах чувствовать себя не учеником, а научным работником, это влияет на его самооценку, на его самостоятельность.
Помимо своей темы я с большой охотой участвовал в исследованиях самого А.Н. Леонтьева. До сих пор с гордостью вспоминаю, как я был испытуемым в довольно сложном эксперименте с вызыванием ощущения света на коже ладони (описано в книге А.Н. Леонтьева). Как-то на эксперименте, видимо по просьбе А.Н. Леонтьева, присутствовал Б.М. Теплов. Он детально меня расспрашивал о том, как возникает ощущение света при подаче его на ладонь.
|
