|
Одновременно был оформлен мой перевод на третий курс в Пединститут им. А.И. Герцена, где существовало психотехническое отделение. Это было осенью 1930 г. В этот период в системе высшего образования беспрестанно возникали различные новшества. Одно из них состояло в введении бригадного метода обучения. Предполагалось, что студенты, разбившись на бригады, будут, совместно прорабатывать программу читаемого им курса по темам. В каждой бригаде имелся так называемый академсекретарь по данному курсу; мне пришлось выполнять эту функцию по курсу психологии, который нам читал только в этом году прибывший из Одессы профессор С.Л. Рубинштейн. Мы прослушивали цикл из нескольких лекций, затем по заявке профессора библиотека готовила литературу по циклу. К книгам прикладывалась методичка — краткие указания о том, как работать с литературой; были поставлены контрольные вопросы.
Точно фиксировалось, с какой страницы, с какого абзаца нужно изучать материал и где это изучение следует закончить. Студентов-психотехников было немного, поэтому мы образовали одну бригаду. Обычно выдавалась одна-единственная книга на всех. Жили мы дружно, от участия в проработке материала никто не увиливал. Обычно кто-то — чаще всего академсекретарь — читал вслух текст, сопровождая его своими комментариями. Беда была в том, что питались мы неважно, многие из нас по вечерам, а то и ночью ходили подрабатывать в порт на разгрузку баланса и на следующий день после такой работы нередко приходили прямо на занятия. Что делать?! Тот или иной из слушателей порою засыпал.
Но вот наступал срок отчитываться перед профессором. Сергей Леонидович с чуть ироничной улыбкой благодушно выслушивал сообщение академсекретаря; в то время СЛ. Рубинштейн особенно интересовался системой философско-психологи-ческих воззрений Э. Шпрангера, о котором нередко упоминал на лекциях. Он спрашивал, как студенты понимают положения концепции Шпрангера. Прослушав академсекретаря, Сергей Леонидович осведомлялся, не возникали ли трудности и неясности при работе над материалом. Часто такие вопросы были заранее заготовлены в бригаде. Благодушное настроение не оставляло профессора.
Не помню случая, чтобы он прервал беседу даже из-за нехватки времени или проявил раздражение, нетерпение. Он обстоятельно разъяснял, как надо интерпретировать тот или иной абзац, фразу, предлагал для изучения дополнительный материал. Затем он отмечал в зачетках, что тема сдана, после чего академсекретарь с зачетками отправлялся в бригаду. Здесь нередко начиналось новое обсуждение материала по горячим следам — по высказываниям профессора. К любому замечанию С.Л. Рубинштейна мы все внимательно прислушивались.
|
