|
— Михаил Григорьевич, расскажите, пожалуйста, о том, как вы пришли в психологию, кто повлиял на формирование ваших научных интересов и представлений, какова была атмосфера периода вашей молодости? — По образованию я филолог, работал учителем в средней школе в Ленинграде и интересовался не только литературой и историей, но и общими вопросами, касающимися движущих поведения, тайны интеллектуального аппарата, который определяет познание природы человека, его места в мире и т.д. И в связи с этим, оставаясь на педагогической работе, стал слушателем философского факультета ИФЛИ (Институт философии, литературы, истории —в дальнейшем он влился в Ленинградский университет).
Студенческая жизнь в то время была очень интересной и напряженной. Надо сказать, что Ленинград все еще сохранял тогда прочные культурные традиции. Я сам этого не понимал в полной мере: вышел из простой семьи, отец был рабочим. Но среда, в которой я жил, школа (она помещалась в здании гимназии, где учился некогда Владимир Иванович Вернадский), вся атмосфера воспитывали. И поэтому если мне что-либо и удалось сделать, то всем этим я обязан Ленинграду, его аудиториям, музеям, театрам и библиотекам, кругу моих молодых друзей, преподавателям, лекции которых посчастливилось слушать, а с некоторыми из них даже общаться, причем общаться запросто,— это были высокоинтеллектуальные и очень демократичные люди, многие из них, как мне стало известно, ученые с мировым именем.
Поныне вспоминаю тех из них, кто произвел наиболее яркое впечатление. Это знаменитый филолог, создатель учения о диалогической речи, признанного ныне классическим, Лев Петрович Якубинский. Я запросто ходил с ним по институтским коридорам — мне было тогда лет девятнадцать-двадцать, обсуждал вопросы истории языка, высказывал свои суждения...
Это Бронштейн Матвей Петрович, выдающийся физик (муж Л.К. Чуковской), бесследно исчезнувший в период большого террора, сейчас его имя высоко ценится. Меня захватили его лекции по физике, которые он читал на философском факультете, касаясь в них не просто каких-то конкретных вопросов, но и показывая на материале физического знания, как оно строится, как работает человеческий ум, сталкиваясь с совершенно необычными феноменами, и самое главное — как происходит полная перестройка мышления, когда совершенно по-другому выглядит картина мира. В связи с этим, в частности, он рассказывал (это было в начале 30-х годов) о теории относительности, квантовой механике...
Все эти идеи были для меня непонятны, поскольку в школе преподавалось нечто совсем другое, преподавалась другая физика. Он объяснял, как про-исходят всевозможные повороты человеческого ума... Я не отдавал себе отчета в том, что я нахожусь в атмосфере, которая была насыщена флюидами настоящей большой науки. В то время работал в Ленинграде — в Институте физиологии, рядом с университетом — Иван Петрович Павлов. В самом Ленинградском университете — Ухтомский Алексей Алексеевич. Я общался с их учениками...
|
