|
Психодиагностика и психопрогностика, которые широко тогда были распространены в школе, несомненно, представляли собой важное позитивное направление. Сейчас повсеместно говорят о психологической службе в школе, а ведь педологическая служба была не чем иным, как службой психологической, причем с высоким уровнем подготовки на специальных факультетах.
Кто занимается сейчас этим? Даже в тех случаях, когда на психологических факультетах специализируются студенты по детской и педагогической психологии, это все-таки далеко от того, как готовили в то время педологов. Они получали широкое фундаментальное образование — знания по физиологии, детской психиатрии, невропатологии, антропометрии, антропологии, социологии и т.д. Короче говоря, изучение ребенка было поставлено на прочную научную основу. При этом теоретические занятия сочетались с повседневной практической работой.
И вот в одно утро по всей стране все педологи были объявлены лжеучеными, которые пользуются, как было сказано в постановлении, методами, давно осужденными партией (хотя до того ни на каком уровне никаких партийных указаний о тестах не было).
Все они были разогнаны, лишены дипломов, оставлены без работы по специальности. А это была целая армия, которую изгнали из школы и тем самым лишили возможности заниматься комплексным исследованием ребенка, психокоррекцией и т.п. Конечно, комплексность эта, надо сказать, была относительной, потому что создание междисциплинарных наук, которые объединяли бы .методы и понятия многих направлений,— задача сложная, и такая наука действительно не получилась, и сейчас ее нет. Правда,, некоторые авторы, например Даниил Борисович Эльконин, будучи в свое время крупнейшим педологом, а затем психологом, писал, что в принципе не может быть такой науки.
Но мне непонятно, почему отрицаются науки о системных объектах? Системным объектом является и ребенок. Другое дело, какими ресурсами мы располагаем, чтобы построить такую науку. Но в перспективе нет оснований исключать интегральный подход к ребенку, который соотносил бы каким-то образом и интегрировал различные знания о нем — биологические, медицинские, социологические, психологические.
Среди педологов были и наши выдающиеся психологи, на судьбе творческого наследия которых роковым образом отразилось это постановление. В частности, особенно я хотел бы сказать о Выготском, его трудах по педологии подростка, по возрастному развитию личности ребенка, на восприятии и оценке которых сказалось это постановление. Труды были запрещены, оказались в спецхранах, закрытых фондах.
А ведь в этих трудах содержались ценнейшие идеи! И вот сейчас, когда я занимаюсь анализом творчества Л.С. Выготского, вижу, что как раз в его работах, относящихся к педологии, содержатся положения, существенно отличные от положений раннего Выготского и даже от тех положений, которые высказаны в Мышлении и речи и которые вели действительно к пониманию личности ребенка как целого и к новому пониманию единицы психического.
У нас в психологии идут бесконечные споры о том, что является единицей психического. Вопрос об этом, как известно, был поставлен еще Выготским, искавшим такую единицу-клеточку... В этом виделось внедрение марксистской методологии в психологию: раз психологии нужен свой Капитал,— а в Капитале эта идея представлена в виде категорий товара, из которой выводятся все закономерности соответствующей формации,— то и в психологии нужно найти такую клеточку. Вот психологи и занимались этими поисками. По-моему, само представление об одной-единственной клеточке ведет в тупик, ибо психическая организация многоклеточна. Но это уже другой вопрос, требующий специального разговора. Обычно считают, что такой клеточкой Выготский считал знак или значение слова, в то время как он в конце концов стал считать клеточкой переживание, понятие, которое интегрировало интеллект и, говоря языком Выготского, аффект, волевую задачу.
|
