|
Несмотря на товарищеский стиль общения, докладчику приходилось иногда очень нелегко. Внимание присутствующих обращалось не только на полученные данные, но и на то, какую трактовку предлагает сам исследователь. По мере их обсуждения нередко случалось так, что забывали только что предложенные конкретным докладчиком выводы, вместо них начинали обсуждаться уже новые, выдвигались новые идеи. На этих же заседаниях обсуждалось по мере надобности содержание очередного тома трудов лаборатории. Борис Михайлович заранее прочитывал все материалы, назначал время для беседы с автором.
Лично я испытывал волнение, когда ожидал критической оценки своего труда, хотя сам Борис Михайлович нередко говорил, что у него всего лишь микроскопические замечания. Это действительно часто бывало так, но прелагаемые им небольшие дополнен  ия и поправки настолько иногда меняли акценты, что статья приобретала гораздо более значительный и ясный смысл.
Не навязывая своего мнения, он вместе с тем был конкретен — такой-то абзац изъять, такой-то перенести в другое место, здесь что-то дописать и т.д. С ним не согласиться было невозможно. Ну а бывало, что некоторые материалы, например Н.С. Лейтеса, он не находил нужным вовсе редактировать, считая, что правка может их только испортить. Свои статьи Б.М. Теплов также давал нам на прочтение и, выслушав наши замечания, не отказывался вносить какие-то изменения, а иногда тут же предлагал тот или иной вариант правки. Заседания тепловской лаборатории стали для нас полезной учебой. Многим из нас пришлось затем стать руководителями лабораторий, и, насколько это было возможным, мы старались воссоздать в своих коллективах такую же атмосферу научного творчества.
|
