|
Первая моя публикация относится к 1949 г. Статья была помещена в журнале Вопросы философии, к тому времени (в 1947 г.) только что организованного. Помню, как один из сотрудников редакции учил меня писать статьи: Каждый абзац,— говорил он,— надо обязательно подкреплять цитатой из Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина,— и, подумав, добавил,— Сеченова и Павлова. Не всегда обязательно цитировать, но за каждым абзацем должно быть высказывание классиков марксизма-ленинизма. Вряд ли это было выполнимо, хотя следы идеологизированное™ в моих статьях тех лет, конечно же, остались.
Окончив аспирантуру, я уехал в Вологду, в педагогический институт, где преподавал два года. Затем вновь вернулся в Москву и стал работать в родном для меня Московском горпе-динституте, на той же кафедре психологии. Надо сказать, что мы были тогда заметно отдалены от психологического центра — Института психологии Академии педагогических наук. Ощущали себя научной периферией, хотя расстояние между институтами было всего несколько остановок на метро... В институте я читал лекции и продолжал работать в области истории психологии. У меня возникла весьма рискованная идея — написать историю советской психологии. Дело в том, что историки охотно забирались в XVIII, XVII вв. и даже еще глубже, изучали труды, в которых можно было выцедить психологическое содержание, но боялись приближаться к современности. Во всяком случае они не переходили или почти не переходили границу 1917 г. Мне вспоминаются строчки А.К. Толстого: Ходить бывает склизко по камешкам иным, итак, о том, что близко, мы лучше умолчим.
Я обратился, помню, к моему старшему коллеге, специалисту по древней истории психологии. Говорю: Хочу писать работу по истории советской психологии. Как вы на это смотрите?. — Какая там история, — отрезал он, — одни ошибки!. Естественно, писать историю об ошибках — не очень-то благодарное занятие, особенно в те годы! В самом деле, в истории психологии было множество подводных камней. Например, как быть с педологией? Ведь она признана лженаукой. Очевидно, требовалось писать в духе известного постановления ЦК ВКП(б) О педологических извращениях в системе Наркомпросов, которое, кстати, до сих пор не отменено. Как быть с психотехникой, которая фактически тоже была причислена к псевдонаукам? Как оценить реактологию, рефлексологию? Как отнестись к павловскому учению, о котором тогда полагалось писать только восторженно, или к тому, как И.П. Павлов активно вторгался в область социальной психологии и нередко переносил биологические законы в сферу социальной жизни? Как быть с Л.С. Выготским, П.П. Блонским, М.Я. Басовым, тоже педологами, к которым долго сохранялось настороженное отношение? Вместе с тем были живы ученики большинства тех, фамилии которых я упомянул, и они в чем-то ревниво воспринимали все, что касалось их учителей. Одним словом, задача оказалась чрезвычайно сложной. Для меня было важно, что идею создания истории психологии советского периода поддержал С.Л. Рубинштейн.
|
