|
Снова я оказался без постоянной работы. Но в 1957 г. отменили статью в анкете в отношении плена, и я получил несколько предложений. В частности, мне предлагали работать в журнале Семья и школа и в книжной редакции Издательства Академии педагогических наук. Я выбрал книжную редакцию. Скажу, что там было очень интересно. В то время в редакции литературы по психологии и дефектологии работала плеяда молодежи — будущих докторов психологических наук и академиков АПН. Редакция оказалась сильной, и мы могли в пользу психологии проделывать все, что находили нужным. Мне там работать нравилось, но до определенного периода. В это время я защитил кандидатскую диссертацию: Исследование психологических механизмов творческого (продуктивного) мышления.
Писал ее, работая в Уголке Дурова (научного руководителя не было), а когда пришел в издательство, литературно ее оформил и потом защитил в МГУ. Вскоре вышла моя первая монография (хорошо оформленная книга) Психология творческого мышления. В интервью, опубликованном в Вопросах психологии в 1990 г., я так объяснил причины перехода в Институт психологии. Тогда я часто контактировал по редакционно-изда-тельским делам с Анатолием Александровичем Смирновым, директором Института психологии, кстати сказать, человеком незаурядным, тактичным, обладавшим большими знаниями и способностями и необычайным чувством юмора. Работать с ним было легко. Ему я и сказал, что мне надоело заниматься редактированием чужих книг, теперь буду очень жестко относиться к литературе, которая поступает из Института психологии, и у него, Смирнова, единственная возможность избавиться от меня — взять к себе в штат.
Он сказал: Пишите заявление. И я перешел в Институт психологии, где и проработал с 1961 по 1966 г. в Лаборатории психологии младшего школьного возраста.
У меня были свои идеи, но начальники всегда требуют, чтобы развивались их идеи. Я попробовал отыскать компромиссный вариант. В лаборатории в основном решались дидактические задачи: на передний план выдвигалось содержание обучения. Лаборатория разрабатывала собственные программы обучения младших школьников. По ним работали экспериментальные классы, в остальных — контрольных — использовались обычные (министерские) программы.
Эффективность того и другого нуждалась в сопоставлении. Я и предложил проследить их влияние на степень развития психологического механизма интеллекта, использовав для этого сопоставление средних характеристик уровня развития способности действовать в уме в тех и других классах. Таким образом, я стал изучать закономерности развития внутреннего плана действий. Мои исследования не очень понравились моему непосредственному начальству, но принципиальное согласие все же было достигнуто. Исследование показало, что содержание обучения, которое предлагалось лабораторией, действительно давало больший эффект в развитии внутреннего плана действий, чем общепринятое — министерское — содержание. Но выяснился и ряд других обстоятельств.
|
